Рейтинг:  0 / 5

Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

К вопросу об изображении славянской символики на анэпиграфной золотоордынской монете XIII в. чекана монетного двора Булгара …

Комплекс анэпиграфных (не имеющих надписей) золотоордынских монет чекана монетного двора Булгара, датируемых временем правления ханов Золотой Орды (Улуса Джучи) Туда-Менгу (1280 - 1287 гг.), Тула-Буги (1287 - 1290 гг.) и первыми годами правления Токты (Тохты) (с 1290 г. по 1300 г.),(1) в силу содержательно-смыслового разнообразия помещённых на них изображений представляет собой уникальный нумизматический памятник, серьёзное изучение которого может стать важным подспорьем в исследовании этнорелигиозных аспектов истории Среднего Поволжья.
Общим для всех этих монет является знак «эмитента» - тамга (родовой фамильный знак) «дома Бату», одновременно исполнявшая функцию государственного герба Золотой Орды (Улуса Джучи), которая изображена на одной из сторон монет. Соответственно, сторона с изображением тамги является аверсом (лицевой стороной) данных монет, а сторона с рисунками - реверсом (обратной стороной).
Многочисленные символы, изображённые на анэпиграфных монетах чекана монетного двора Булгара, носят по большей части сакральный характер. При этом среди них преобладают языческие мотивы - в основном традиционные булгаро-тюркские и собственно тенгрианские. Во множестве встречаются солярные (солнечные) символы, схематичные изображения звёздного неба и воды. Ряд типов монет несёт на себе изображения, схожие со знаками зодиака. Значительное место занимают «растительные орнаменты» (в том числе, стилизованное изображение «мирового древа» или «древа жизни»), а также изображения животных, птиц (главным образом, «божественной утки», являюшейся одним из ключевых персонажей общетюркской и булгаро-татарской мифологии) и рыб.
В разных вариациях на анэпиграфных монетах присутствуют кресты, гексаграммы (шестиконечные звёзды), пентаграммы (пятиугольные звёзды), треугольники, полумесяцы, «узлы счастья» и т.д. В ряде случаев наблюдается сходство изображений с буддистскими (в частности, с «колесом сансары» - бхавачакрой), христианскими (кресты) и исламскими (полумесяц) символами, которые, однако, одновременно могут быть отнесены и к традиционной языческой символике.
В моём докладе ««Богородица Булгарская»? (к вопросу о возможном изображении Богородицы с Младенцем Иисусом и христианской символики на анэпиграфных золотоордынских монетах XIII в. чекана монетного двора Булгара)», сделанном в 2014 г. на XIV ежегодной научно-практической конференции «Богословие и светские науки: традиционные и новые взаимосвязи» в Казанской православной духовной семинарии, были приведены аргументы в пользу гипотезы об изображении на одном из типов монет Богородицы и Младенца Иисуса.(2)
Появление этих сюжетов на имевших достаточно узкую локализацию обращения (главным образом, в пределах бывших земель Волжской Булгарии) анэпиграфных монетах, вероятнее всего, стало возможным благодаря ослаблению влияния ислама, насаждавшегося булгарской племенной знатью, и «языческой веротерпимости» первых монгольских правителей, а также реально определявшего в указанный период в Золотой Орде (Улусе Джучи) внутреннюю политику беклярбека («темника») Ногая (Ису-Ногая, Нокая) (1-я половина XIII в. - 1300). Очевидно, что помещённые на них символы в той или иной мере отражают религиозный и этнический состав населения «булгарских земель», так как подобного рода «немые» монеты должны были быть понятны местному населению исключительно в силу своего «изобразительного ряда».
В данной связи особое внимание обращает на себя один из типов монет с изображением уникального в своём роде для Среднего Поволжья символа.
В наиболее авторитетном (из числа изданных к настоящему времени) научном исследовании историка А.З.Сингатуллиной «Джучидские монеты поволжских городов XIII века», реверс данного типа монет, которому присвоен N 171, описан следующим образом: «В линейной окружности геометрический орнамент, занимающий всё поле монеты: четыре пересекающиеся линии соединены по центру кружком с точкой. На концах двух линий точки, две другие линии заканчиваются с обеих сторон фигурами - «граблями» с пятью зубцами, между «граблями» по три точки».(3) Там же приводятся фотографическое и схематическое (прорисовка) изображения монеты данного типа.(4)
Впервые фрагментарное описание и изображение (прорисовка) монеты рассматриваемого типа (Tab. XII. N 5) появились в классическом исследовании известного ориенталиста и нумизмата, академика Х.М.Френа (1782 - 1851) «Монеты Ханов Улуса Джучиева или Золотой Орды, с монетами разных иных Мухаммеданских Династий в прибавлении...», изданном в переводе с немецкого языка в 1832 г. в Санкт-Петербурге (см.: ил. 1).(5)

38169

Описание монеты, наравне с другими (под NN «315 - 357»), было помещено в раздел с названием «Джучидские монеты, времени коих нельзя определить с точностию, поелику на них или вовсе нет никаких надписей, или не показано ни имени Хана, ни года, или число, означающее год, подлежит сомнению, или потому, что нельзя разобрать самых надписей, или что в оных утратились существенные пункты».
Там указывалось, что на одной стороне всех монет изображена тамга «с разными вокруг украшениями». Отдельного же описания другой стороны данного типа монет Х.М.Френ не дал, указав только, что на ней, как и ещё на нескольких типах монет, имеются некие «фигуры и украшения».(6)
Авторы современных компиляционных нумизматических изданий также не берут на себя труда объяснять сюжеты большинства типов анэпиграфных монет. Изображения (прорисовки) рассматриваемого типа монет, без описания сюжета, помещены, например, в «практическом пособии для нумизматов-ориенталистов» Н.М.Шельди «Булгаро-татарские монеты XIII - XV веков» (2002 г. издания) в разделе «Анонимные монеты (времени Тула-Буги и Токты)» под N 69,(7) каталоге Р.З.Сагдеевой «Серебряные монеты ханов Золотой Орды» (2005 г. издания) в разделе «Анонимные монеты Булгара 690 - 700 гг. х» под N 106(8) и в «обзоре» «Исламские монеты VII - XVI веков» А.Г.Казанцева (2006 г. издания) в подразделе «Золотая Орда (1240-е - 1430-е)» раздела «Монеты исламских государств на территории Крыма, Поволжья и Сибири (без номера)»(9).
Фотографическое изображение данного типа монет с качественной прорисовкой содержатся также в книге чувашского исследователя В.Н.Алмантая (Иванова), изданной в 2012 г. При этом он называет изображения на анэпиграфных монетах «Булгарского улуса» XIII в. «магическими знаками» (см.: ил. 2).(10)

38170

В числе прочих, изображение (прорисовка) реверса этого типа монет имеется и в изданном в 2005 г. в Улан-Баторе на монгольском и английском языках исследовании Бадарчийна Нямаа «Монголын эзэнт гурний зоосон менге ба хаадын овгийн тамга (XIII - XIV зуун)» («The coins of Mongol Empire and clan tamgha of Khans /XIII - XIV/») в разделе «The ornaments and figures of coins of Mongol Empire».(11)
Однако, по непонятным причинам, символ, изображённый на данном типе монет, несмотря на свою специфичность, никак не выделяется нумизматами и специалистами в области изучения символики из числа «орнаментных» сюжетов.
Между тем, он стал известен в археологической науке, начиная уже с 1930-х гг. В настоящее время этот архаический «грабельный» крест, более известный как «Руки Бога» (польск. «Ręce Boga»), является даже религиозным символом польских неоязычников-»родноверов» («Rodzimy Kościół Polski»).(12)
В числе прочих, рассматриваемый символ был изображён в двух вариантах на одном из погребальных сосудов (глиняной вазе), найденных во время археологических раскопок под Лозью в 1936 г. (см.: ил. 3). Согласно научным данным, сосуд принадлежит к «Пшеворской культуре», возникшей в начале II в. до н.э. на территории современной Польши в результате славяно-кельтского взаимодействия, и датируется III - IV вв.

38171

Сам символ представляет собой равносторонний крест, направленный на четыре стороны света. При этом каждая его перекладина («рука») заканчивается «гребнями» («ладонями»), которые имеют по пять «зубцов» («пальцев»), на равном расстоянии отстоящих друг от друга(см.: ил. 4).(13)

38173

В «сегментах» («углах») одного из вариантов креста помещены четыре левосторонних солярных знака - «свастики» («гаммадионы»), два из которых с обычными и два с удвоенными лучами (см.: ил. 5).

Последнее обстоятельство дало повод нацистам во время оккупации Польши использовать изображение погребального сосуда, который они приписывали древним германцам, в своих пропагандистских целях.
Существует большое количество версий по поводу значения данного символа. Некоторые исследователи предполагают, что это схематичное изображение четырёхстороннего лика славянского бога света, войны и победы Святовита (Свентовита), чей идол до XII в. стоял в столице и религиозном центре руян Арконе, располагавшемся на острове Руян (Рюген) в Балтийском море. Соответствующие аналогии проводятся и с известным четырёхликим «Збручским идолом», датируемым приблизительно X в., который был найден в 1848 г. в притоке Днестра Збруче (территория современной Украины), а также - с другими славянскими четырёхликими идолами.
Существуют и предположения о том, что «пальцы» на перекладинах креста - это молнии Перуна, либо лучи Ярилы или Хорса. В широком смысле данный символ часто понимается как идеограмма, обозначающая общую картину мироустройства, характерную для праславян и славян-язычников.
Весьма показательно, что данный символ в разном исполнении, но при обязательном сохранении «несущей конструкции» (то есть «грабельного» креста), до сих пор широко используется на Украине и в Белоруссии в оформлении пасхальных яиц - «писанок»(14) и традиционной вышивке. В современных публикациях этот символ называется «грабельками», «расчёсками», «треугольничками с гребешками» (см.: ил. 6).

38174

Ему приписывают магические свойства и, как правило, связывают с водой, считая, что это - схематичное изображение облаков и дождя. «Писанки» с соответствующими символами изготовляли во время засухи, считая, что они помогут вызвать дождь. Если учесть, что у славян «владельцем» дождя считался, в первую очередь, Перун, то магические свойства данного символа, ассоциирующегося, по одной из версий, именно с этим персонажем языческого славянского пантеона, представляются вполне закономерными.

38175

Изображение на рассматриваемом типе анэпиграфных золотоордынских монет чекана монетного двора Булгара обнаруживает поразительное сходство с «Руками Бога». При этом к «несущей конструкции» добавлен ещё один элемент, встречающийся в разном исполнении и на некоторых «классических» украинских «писанках» (см.: ил. 7), который А.З.Сингатуллина описывает как расположенный на пересечении линий «кружок с точкой». От него крестообразно отходят ещё четыре линии («луча») с точками на концах. В силу этого центральная часть символа, по сути дела, превращается в схематичное изображение солнца. В монетном варианте изображения «Рук Бога» оно вполне могло заменить такие его атрибуты как солярные знаки - «свастику».(15)
Невозможно представить, что столь продуманное и пропорциональное изображение данного символа (со строгим соблюдением количества «пальцев» на каждой «руке»), являлось результатом «случайного выбора» резчика монетных штемпелей. В этой связи представляет интерес и такой элемент сюжета аверса рассматриваемого типа монет, как шесть «звёздочек», окружающие размещённую по центру - в окружности - тамгу.(16) Учитывая, что подобные звёздочки присутствуют - в разных вариантах расположения - на многих типах анэпиграфных монет (а на реверсах некоторых из них составляют самостоятельную композицию), можно предположить, что они символизируют небо. В таком случае картину мироустройства, представленную на монете, можно считать законченной.
В качестве альтернатив «Рукам Бога» могут быть рассмотрены: во-первых, крестообразная композиция из четырёх изображений тамги, встречающаяся на печатях и нескольких типах золотоордынских монет чекана монетного двора Крыма, и, во-вторых, так называемая «двойная ваджра» - символ, относящийся к индуистской, буддистской и джайнистской традициям.
Известны, по крайней мере, два типа недатированных анонимных монет (медных пулов) - один чекана монетного двора Крыма, другой - без обозначения места чекана (предположительно также из Крыма).
На первом типе, который исследователь золотоордынских монет крымского чекана В.П.Лебедев в своей статье «Корпус монет Крыма в составе Золотой Орды (сер. XIII - нач. XV в.)», опубликованной в 2000 г., поделил на два подтипа (N м21а и N м21б), согласно его же описанию, наличествует следующий сюжет: «В круге 4 тамги дома Бату объединены общей головкой и размещены крестообразно. В более редком варианте м-21б в центре нет головки для тамг».(17) На втором типе монет (N м22) изображены: «В двойном круге 4 отдельные тамги, размещённые крестообразно, между ними по звёздочке».(18)
В.П.Лебедев датирует данные типы «рубежом XIII - XIV вв.», что соотносится со временем выпуска рассматриваемого типа анэпиграфных монет чекана монетного двора Булгара. Бадарчийн Нямаа ещё более конкретизирует датировку лебедевского типа N м21а, относя его выпуск к правлению хана Золотой Орды (Улуса Джучи) Токты (Тохты) (1290 - 1312 гг.).(19)
При этом следует обратить внимание на то, что все описанные тамги - «двуногие».
Помимо этого, известна печать, на которой изображены две крестообразно размещённые «трёхногие» тамги, предположительно датируемая временем правления Великих ханов (каанов) Монгольской империи Менгу (Мункэ, Менгу), правившего в 1251 - 1259 гг., или Хубилая (Кубилая, Кублы), правившего в 1260 - 1271 гг. (затем - в качестве первого императора Китая из династии Юань - в 1271 - 1294 гг.).(20)
Вместе с тем, у чингизидов (в том числе, джучидов) «пятиногая» тамга не известна. Кроме этого, на рассматриваемом типе анэпиграфных монет чекана монетного двора Булгара на аверсе уже имеется изображение тамги, в связи с чем неоднократное повторение данных символов на реверсе (тем более, в столь выраженном «неканоническом» исполнении), в любом случае, было бы нелогичным и необоснованным.
Что же касается изображения двух крестообразно расположенных ваджр - широко известного ритуального и мифологического оружия, то в означенном случае оно также маловероятно, так как тоже никак не предполагает «пятипалости» и имеет на концах замкнуто-закруглённую форму.
Таким образом, «Руки Бога» остаются вне конкуренции. Однако при этом возникает закономерный вопрос о причине размещения столь специфического символа, связываемого с языческими верованиями славян, на монетах чекана монетного двора Булгара. Ведь, наравне с другими символами, помещёнными на анэпиграфных монетах, он должен был быть узнаваемым и понятным и для тех, кто резал штемпели, и для тех, в чьи руки попадали данные монеты.
Мне представляется, что это может быть обусловлено заметным присутствием в «булгарских землях» не только «пришлого» православно-русского, но и «автохтонного» славянского компонента, восходящего, скорее всего, к «Именьковской культуре», которая, как полагают некоторые археологи, была генетически связана с культурами Поднепровья и Северного Причерноморья (той же «Пшеворской», «Зарубинецкой» и «Черняховской»).
Известный археолог-славист В.В.Седов (1924 - 2004) в изданном в 2002 г. в Москве Институтом археологии Российской академии наук труде «Славяне: Историко-археологическое исследование», обобщив накопленные учёными данные о раннем славянском присутствии в Среднем Поволжье, отмечал, что: «В настоящее время этнос носителей именьковской культуры устанавливается генетической связью её с волынцевской культурой, славянская принадлежность населения которой вне всякого сомнения. Именьковское население - крупная культурно-племенная группировка славян-антов, переместившаяся в условиях гуннского нашествия из черняховского ареала на Среднюю Волгу.
Славянская атрибуция населения именьковской культуры находит подкрепление в материалах лингвистики. [...]
В конце VII в. основная масса именьковских поселений и могильников прекращает функционировать. Раскопочные работы свидетельствуют, что селения не были разгромлены или сожжены, они были покинуты именьковским населением. Очевидно, что в силу каких-то обстоятельств обширные плодородные земли Среднего Поволжья оказались опустошёнными и земледельцы вынуждены были искать новые местности для своего проживания. Причиной миграции именьковского населения стало появление на Волге воинственных орд тюркоязычных кочевников. Малочисленные группы тюрков начали проникать в Среднее Поволжье ещё во второй половине VI в. (Новосёлковское погребение). К последним десятилетиям VII в. относится уже массовое появление тюрков, что документируется памятниками новинковского типа конца VII - VIII в.(21)».(22)
«Впрочем, какая-то часть именьковского населения не покинула Средневолжские земли, - указывал В.В.Седов. - Согласно П.Н.Старостину, отдельные группы его при появлении воинственных кочевников ушли в глухие местности Поволжья, в частности в регион р[еки] Черемшан, где элементы именьковской керамики проявляются в глиняной посуде болгарского времени. На поселении Криуши в слоях IX - XI вв. изучались полуземляночные жилища славянского облика. В керамическом материале этого памятника нередки горшки с высокой цилиндрической домовиной, напоминающие распространённые именьковские сосуды. Подобные горшки с полосным лощением обнаружены на Суварском, Танкеевском и Муромском городищах, а также в Болгаре и ряде памятников Нижнего Прикамья.
Из сочинения Ахмеда ибн Фадлана, посетившего регион средней Волги в 922 г. в составе посольства багдадского халифа, достаточно очевидно, что население Волжской Болгарии в то время было полиэтничным. Хан Алмуш - верховный правитель Волжской Болгарии - происходил из племени болгар. Кроме того, упоминаются ещё царь племени эскель, народ сиван во главе с Виригом и баранджары. Это тюркские племена, подвластные Алмушу. Общим же названием населения Волжской Болгарии были славяне (ас-сакалиба). Сам Алмуш именуется ибн Фадланом «царём сакалиба», подвластные ему владения называются славянскими, а сама Волжская Болгария - страной Сакалиба. Термином ас-сакалиба, как известно, восточные средневековые историки и географы называли славян. В восточных источниках IX - XI вв. неоднократно называется Славянская река. В VIII - IX вв., по всей вероятности, так именовался Дон. Позднее как достаточно определённо свидетельствует ал-Бируни, Славянская река восточных источников идентифицируется с Волгой. Учитывая всё это, следует допустить, что в составе поволжского населения заметное место принадлежало славянскому этносу, а население Волжской Болгарии, как и Дунайской, на первых порах было смешанным тюркско-славянским.
Это подтверждается данными археологии. Типично славянская керамика X - XII вв. на территории Волжской Болгарии встречена на поселениях Белымерское, Хулаш, Кайбельское, Малопальцевское и других. Проанализировав все древнерусские находки памятников Волжской Болгарии, М.Д.Полубояринова утверждает, что славяне были жителями Семёновского и Тигашевского поселений, а также Белымерского городища. Можно говорить и о значительности славянского населения в Волжской Болгарии в период становления государственности. Очевидно, это были в основном потомки именьковского населения. Это славянское земледельческое население способствовало переходу болгар-тюрок к оседлому образу жизни и быстрому созданию городской жизни Волжской Болгарии. Нельзя не обратить внимание на то, что территория последней соответствует отнюдь не региону расселения болгар VIII - IX вв., а ареалу именьковской культуры».(23)
Многочисленные источники свидетельствуют о поликонфессиональном и полиэтническом составе населения бывших земель Волжской Булгарии, вошедших в состав Золотой Орды (Улуса Джучи), и, в первую очередь, самого города Булгар (Болгар).
В том числе существуют и археологические доказательства того, что, по крайней мере, до XIV в., с мусульманами и христианами разных течений здесь вполне уживались и «практикующие» язычники. Не исключено, что ими могли быть и местные славяне.
Так, в 1950-е гг. в урочище Ага-Базар близ Булгара (Болгара) было выявлено и исследовано сооружение, являвшееся «жертвенным местом» и датированное археологами XIII - XIV вв. «Возникает естественный вопрос: - писал по этому поводу археолог К.А.Смирнов, - каким образом в центре мусульманства, близ города, откуда вышли проповедники ислама, могло существовать древнеродовое святилище? Не является ли предложенная дата - XIV в. - слишком поздней? Ряд документов свидетельствует о существовании этих двух религиозных систем. Автор самого начала XV в. Клавихо сообщает, что "Едигей обратил и обращает постоянно татар в магометанскую секту". Это замечание говорит о наличии древней религии. Сохранились и более поздние сообщения о существовании религиозных пережитков на средней Волге. Так, в "Казанской истории" (источник середины XV в.) упоминаются волхвы - служители языческого культа.
Таким образом, мы видим, что древние верования и обряды продолжали существовать длительное время наряду с мусульманством».(24)
Таким образом, изображение на одном из типов анэпиграфных золотоордынских монет XIII в.чекана монетного двора Булгара символа, по основным параметрам идентичного символу, помещённому на археологическом памятнике «Пшеворской культуры» и известному в настоящее время как «Руки Бога», может рассматриваться в качестве ещё одного косвенного свидетельства в пользу присутствия в «булгарских землях» представителей «автохтонных» славянских племён.
Игорь Евгеньевич Алексеев, кандидат исторических наук

Мы Вконтакте

Друзья сайта

Антивирус 360 Total Security Premium

Фаза Луны