Звезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активнаЗвезда не активна
 

Смертельные игры Русалок

Обобщая суть сохранившихся в народной памяти преданий о русалках, можно сказать: русалки виделись нашим предкам в том числе и как мифологические существа — эманации сакральной женской чувственности, несущие с собой и в себе ожидающее, зовущее, чувственное желание, «заражающее» человеческий мир. Примеров, подтверждающих данное суждение, немало.
Так, до нашего времени дошло множество сказаний о том, насколько важным было для русалок вступить в непосредственный физический контакт с живущими на земле. Языческая мотивировка такого стремления была связана с верой наших предков в то, что таким образом русалки ищут способ удовлетворить свой «сексуальный голод». Охотясь на людей, заманивая их, дразня и увлекая, они искали таким образом партнеров для чувственного сближения. С особой силой это напряжение чувственного влечения ощущалось в преданиях о поведении русалок-лоскотух («лоскотовок», «лоскотниц», «лоскотарок»). С неистощимой энергией, смеясь, кружа по лесу, качаясь на деревьях, кувыркаясь в траве, охотились они за существами земного мира, стремясь вступить с ними в связь с помощью уникального «оружия»: щекотания.

«Ночью, когда взойдет луна, они все выплывают на берег реки, плещутся и поют песни, оглашая окрестность чудными, очаровательными звуками. Звуки эти имеют большую силу: услышавший их непременно подойдет к ним (русалкам. — Ред.); если русалки заметят пришедшего, то немедленно защекочивают его до смерти» (Чубинский 1872: 207).
«Мавки, или лоскотницы, <...> живут в лесах и являются людям в образе молодых и красивых девушек. Беда тому, кто их встретит: они прежде привлекают внимание встретившегося своею красотою, заводят затем с ним разговор, любезничают и наконец свою жертву, увлекшуюся сердечными порывами, защекочивают до смерти» (Там же: 206, 207).
«Лоскотухи являются на полях и до смерти залоскочут попадающихся навстречу дивчат и парубков» (Там же: 187). «Кто в сухой четверток, или в среду, или в понедельник после Зеленой недели работает, на того они нападают, въяве или во сне, и мучат, именно «лоскочат», щиплют, кусают, водят в жигах, болотах и заставляют с собою танцевать, а играют (для танцев) на языке» (Базилевич 1853: 326). «Всю Троицыну неделю русалки нападают на человека, чтобы защекотать его» (Чернявская 1893: 98). «[Русалки] если кого поймают, то начнут щекотать до тех пор, пока не защекочут до смерти» (Бессараба 1903: 137).

Эти и многие другие примеры убедительно свидетельствуют: народ верил, что русалки-лоскотухи, охотясь на человека, «защекотывают» его и, вступая таким образом с ним в особую связь, удовлетворяют свои притязания на его тело. Но что позволяло народной фантазии связывать щекотание с действием, способным удоволетворить чувственное влечение русалок к людям? Круг смыслов, связанный в представлениях наших предков со щекотанием, позволяет несколько прояснить сама этимология слова. Специалисты полагают, что глагол «щекотать» был образован «с помощью суф. а-ать" от несохранившегося щекот (ср. щекотка), производного посредством суф. "-ътъ" от того же корня, что и скъкътъ в др.-русск. скъкотание — "щекотание, возбуждение похоти, прикосновение", скъкътати — "побуждать, толкать"» (Шанский, Иванов 1961: 386).

Следовательно, смысловая интерпретация щекотания восходила некогда
к представлениям о действии, «возбуждающем похоть». Возбужденное щекотанием тело начинало, как и при «простом» соитии, дергаться, вздрагивать, спазматически корчиться и буквально распадаться на части, каждая из которых совершала непредсказуемые, неконтролируемые и некоординированные движения? А может, слышание того, как поражающая ритмичность телесных спазмов исторгала особые «рыдающие» звуки, прерывистое дыхание, струящиеся по лицу слезы, ведя к утрате речевой способности, изменению привычного голосового тембра?

По тому, каким рисовался народному воображению ее облик, какие предания связывались с ее поведением и отношением к человеку, очевидно: в фантазии людей хохочущая русалка-лоскотуха своим щекотанием «насиловала» человеческое тело, «раскрывала» его физически конкретные пределы, превращая в некую безвольную субстанцию. Сливавшийся в порыве «смехо-»/двигательно-/сексуального возбуждения с поработившим его началом, человек утрачивал тело как «свое», становясь со-размерным Иному, и, обретая ни с чем не сравнимое чувственное наслаждение, переносился в область недоступных ранее переживаний, открывая для себя Нечто, лежащее по ту сторону человеческого. Но подобная слиянность и со-размерность Иному с катастрофической быстротой приближала человека к ядру «почти животного ужаса», к «смердящей и путающей сердцевине» (Ямпольский 1996: 35). «Смех», даруемый русалкой-лоскотухой человеку, о-чаровывал его и одновременно воплощал в своем о-чаровании стихийную угрозу для жизни. Он погружал избранного русалкой в состояние смертельного экстаза. Фантом трупа витал над человеком уже с первых мгновений его опасного сближения с лоскотухой.

«Смеховая» агрессия Иного, оборачивавшаяся агрессией «сексуальной», и агрессия «сексуальная», таившая в себе «смеховую», неминуемо, в представлениях наших предков, вели к смерти. И жаркая чувственная восприимчивость, и тяжелейшая «смеховая» зависимость «гасились» смертью, превращающей истерзанное человеческое тело в пустую оболочку, из которой ушла жизнь.
(По материалам: "Заклятие смехом. Опыт истолкования языческих ритуальных традиций восточных славян". 2006, Лащенко С.К)

 

                    cQsM5kUDBao

Мы Вконтакте

Друзья сайта

Антивирус 360 Total Security Premium

Фаза Луны